timur_nechaev77 (timur_nechaev77) wrote in cinik_ru,
timur_nechaev77
timur_nechaev77
cinik_ru

Category:

О перспективах гражданского протеста в России



via zaxid.net
Информация о протестах гражданских активистов в России против политики Владимира Путина, встречается все реже. И это не потому, что плохо работают СМИ - протестов действительно становится все меньше. 22 июля Путин подписал закон, который еще больше усиливает наказания за нарушение правил во время уличных протестов. Гайки закручиваются, но все же находятся смелые граждане, которые выходят на площади российских городов, чтобы открыто заявить о своем несогласии с действиями власти. Именно таковы Ильдар Дадин и Рэйда Линн - активисты, которые пытаются привлекать внимание россиян к политическим заключенным.



Видео с их участием, которое называется «Схватка с контингентом», демонстрирует как происходят пикеты в тоталитарной стране. Желая узнать больше о протестном движении в России, его особенностях, возможностях и перспективах, мы пообщались с героями этой акции.

Вопрос: Один из комментариев в Youtube под видео вашего протеста на Манежной площади в поддержку узников Болотной, такой: "Зачем вам это? Для самоуспокоения? Чтобы успокоить совесть? Вы же видите, что эффективность нулевая. Вы кому «проповедуете»? Быдлу, которое хохочет над вами открыто?"
Что вы обычно на такие реплики отвечаете?


Рэйда Линн: Когда мы выходим на какую-то акцию, то зовем с собой журналистов именно потому, что обращаемся вовсе не к той аудитории, которая наблюдает вживую за акцией. Стоит заметить, что значительная часть «зрителей» на Манежной площади - это не случайные прохожие, а умышленно привлеченные для срыва протестных акций активисты «НОД» («Национально-освободительное движение» - своеобразная лига Путина, заменившая «Молодую гвардию»). Реплики из толпы во время акции на Манежной площади не отражают реальных настроений в российском обществе. Поэтому, думаю, что на основании этого видео делать какие далеко идущие выводы о настроениях людей в Москве, является ошибкой. На других акциях, которые мы проводили в менее «засвеченных» местах, реакция наблюдателей и прохожих была абсолютно другой. Мне кажется, что очень важно это подчеркнуть, поскольку не хотелось бы, чтобы о России и о ее жителяхЮ, в Украине судили по этому ролику.



Ильдар Дадин: Мы обращаемся к неравнодушным людям. Пытаемся объяснить, что совесть не должна позволять им спокойно жить в стране, где есть политические заключенные. Я выходил на Болотную площадь 6 мая 2012 и видел потом, что в основном, фигурантами этого дела стали не лидеры протеста, а обычные, случайные люди. Власть посадила их для того, чтобы показать, что в случае участия в протестах никто не застрахован от репрессий и тюрьмы. Я мог легко оказаться на их месте. Потому я и хожу на акции протеста, что если когда-нибудь встречу кого-то из этих людей, у меня не было бы причины опускать глаза.

Рэйда Линн: Безусловно, ударная патриотическая кампания и милитаристская риторика СМИ повысили рейтинг Путина. Но это может дать лишь временный эффект. Во многом уже заметно отрезвления людей и переоценка последних событий. Наши протестные выступления помогают повлиять на образованных людей, имеющих доступ к Интернет-ресурсам, особенно на молодежи. И цель не в том, чтобы эти люди завтра же вышли на улицы, а в том, чтобы впоследствии, когда назреет момент для протеста, как это было со стихийными выступлениями после фальсификации выборов, эти люди поддержали нашу борьбу против преступной власти.



Вопрос: То есть, эффективность не нулевая?

Ильдар Дадин: Сейчас так выглядит, что это акции ради акций. Некоторые говорят, что в них нет смысла, поскольку большинству все равно. Но нужно не новых людей зажигать, а не дать погаснуть тем, которые уже принимали участие в протестах на Болотной, Сахарова и др. В Москве таких, примерно, около 300 тысяч. Они перестали выходить на протестные акции, потому что не видят их эффективности, но как были недовольны властью, так и остались. Они не стали любить Путина, просто разочаровались в протестах.

Рэйда Линн: На мой взгляд, эффективность пока отрицательная. Принято много новых законов против несогласных, протест подавлен и фактически сведен на нет, политзаключенные по «Болотной делу» осуждены на немалые сроки. А закон об уголовной ответственности за нарушения на митингах - это уже последняя точка, после которой протест в прежнем виде - невозможен в принципе. С другой стороны, своими действиями власть роет себе могилу. Ведь проблем, из-за которых люди шли протестовать, не только не решаются, они даже обостряются. А мирные способы протеста - или представылены властью уже как преступления, или просто исчерпали себя. Поэтому вполне очевидно, что со временем эта власть получит жесткий, массовый и радикальный протест. Для меня такой сценарий неприятен, но он лучше, чем путинский авторитаризм.

Вопрос: А насколько общественное движение в России является массовым? Добились ли активисты хоть каких-то успехов, вроде срыва застройки парка, или уменьшения срока политзаключенному?

Рэйда Линн: Во времена «болотных» митингов говорили о 10-15% населения. Сейчас от этого количества практически ничего не осталось. На акциях в Москве я вижу постоянно лдних и тех же людей. Это несколько десятков человек. Если считать тех, кто участвует в акциях время от времени, то возможно - несколько сотен. Наши активисты, например, помешали закрытию единственного в Москве и регионе Гематологического центра. Также после нашей акции «притормозили» закон об изъятии детей из ЛГБТ-семей. По поводу случаев, когда удавалось добиться уменьшения сроков политзаключенным - мне такие случаи неизвестны. Вообще успехи в нашем деле - очень редки.

Ильдар Дадин: Сейчас все довольно грустно. Последний более-менее массовый митинг был прошлой весной, в поддержку Украины. СМИ писали о 50-80 тысяч, но на самом деле там было около 25-30 тысяч. Я принимал участие в протестах против вырубки леса. В таких случаях, самое больше, что могут сделать активисты, - лишь отсрочить проблему. По поводу уменьшения срока политзаключенным я ничего сказать не могу.

Вопрос: Рэйда, вы говорите, что стали похожи на людей, «о которых известно, что они правы, но которых никто и никогда не поддержит, потому что это совершенно бесполезно». Существует ли что-то, что могло хотя бы теоретически разрушить эту апатию у общества?



Рэйда Линн: Большинство людей не готовы рисковать благополучием и свободой, пока проблемы не коснутся их лично или их родственников. И их можно понять, ведь многие работает в государственных структурах, поэтому для них выступления против власти - это почти гарантированное увольнения. Частные работодатели также не любят активистов. Например, многие мои товарищи имеют серьезные проблемы на работе. Пока человек живет в относительном комфорте, его трудно убедить в том, что этим комфортом нужно рискнуть ради политзаключенных, которых он никогда не видел, или ради соблюдения Конституции и прав человека, о которых он имеет довольно абстрактные представления. Однако, когда ещё была надежда на быстрые изменения российской действительности, люди шли на митинги. А сейчас риски значительно выше, а надежды почти нет. Поэтому это не апатия, скорее - пессимизм, и он во многом обоснован. Если бы я не пришла в протест три года назад, когда наши цели казались вполне достижимыми, то не уверена, что сделала бы это сейчас. Мне трудно говорить о своей протестной деятельности со знакомыми потому, что мы видим этот протест по-разному. Я знаю его изнутри, со многими политзаключенными и политэмигрантами я знакома лично. И те законы, которые мы защищаем, они для меня - не просто несколько строчек на бумаге, потому что я видела, как эти несколько строчек влияют на жизнь людей. А у рядового гражданина России нет такого опыта, и с его точки зрения, идти в протест - глупо и бесперспективно.

Ильдар Дадин: Я надеюсь, что у нас может появиться нечто вроде сербского «Отпора». Считаю, что не стоит сразу гнаться за организацией массового митинга, надо наконец научиться самоорганизовываться снизу. Возможно, создавать ячейки по 15-20 человек, которые действительно будут организованы, и смогут сделать нечто большее, чем посты в фейсбуке. Один из лидеров «Отпора» утверждал, что людей привлекает успешность. Впоследствии можно было бы на примере одной эффективной ячейки показать как все это делается, и увеличить количество таких подразделений. Стоит перенимать положительный мировой опыт по свержению авторитарных режимов в разных странах. Понимаю, что в каждом государстве есть свои особенности, но надо искать то общее, что имеется.

Вопрос: Что вы думаете по поводу того, что ваши протесты могут быть выгодными для власти, потому подыгрывают путинской идеологеме о «пятой колонне»?

Рэйда Линн: Мы живем в ситуации постоянного создания мифов. Коварный Запад хочет развалить Россию, Путин - национальный лидер и единственная гарантия выживания страны и т.д. и т.п. Этому невозможно «подыгрывать», потому что власть и подконтрольные ей СМИ успешно занимаются подобным мифотворчеством, без всякой помощи с нашей стороны. У нас очень мало возможностей для выражения своей позиции, но замолчать совсем - не выход, ибо власть просто заполнит образовавшееся пространство своей ложью, и поставит наше молчание себе в заслугу, как «победу над пятой колонной».



Ильдар Дадин: Я слушал одну лекцию в сахаровской центре, где была сказана замечательная мысль о том, что авторитарным режимам свойственно называть вещи не своими именами и, собственно, на этом строить свою пропаганду. Если Путин называет «пятой колонной» патриотов, честных, достойных людей, которые хотят нормальной жизни в этой стране - о чем тут говорить, это лицемерие.

Вопрос: Олдос Хаксли в одном из произведений описывает общество, цель существования в котором задавала Сома. Как вы считаете, быть может, для многих россиян таким наркотиком является империализм?

Ильдар Дадин: Я в этом абсолютно уверен. Когда я приехал в Украину на Майдан, то познакомился с двумя националистами, украинским и белорусским. Они говорили вещи, которые мне тогда казались абсурдными. Якобы все проблемы России на самом деле не в путинском авторитарном режиме, и любые изменения не начнут происходить в нас до тех пор, пока русские не избавятся от имперских амбиций. Уже позже я с ужасом осознал, что это правда. Я увидел, как абсолютно адекватные, казалось бы, люди, которые были в протесте и видели всю ложь Путина, вдруг перестают мыслить логически, и им буквально сносит крышу - они превращаются в зомби, которые готовы убивать людей, которых еще недавно называли братьями. Для меня очень странно, когда умный человек с несколькими образованиями так откровенно ведется на кремлевскую пропаганду. Например, лидер нижегородского протестного движения, Юрий Староверов, по-видимому, должен все понимать, ведь его неоднократно били на антивластных протестах, даже судили. Однако сейчас он начал призывать ехать в Украину и убивать фашистов ...



Рэйда Линн: Империализм является наркотиком в том смысле, что люди забывают о реальных проблемах действительности ради мечты о могуществе и величии своего государства. Что, конкретно, каждый из них выиграет от этого мнимого величия - мне всегда было непонятно. Как непонятна способность определенной части моих соотечественников сидеть, в буквальном смысле, без штанов: с низкой зарплатой, убогим медицинским обслуживанием, с постоянным нарушением своих прав, но при этом гордиться тем, что изнее государство выбрасывает миллиарды долларов на Олимпиаду ...

Вопрос: В Украине надежды возлагаются на "детей Независимости" - людей, которые мыслят уже не по-советски, верят в собственную инициативу и не хотят жить по-старому. На кого или на что надеются те россияне, которые хотят перемен?

Рэйда Линн: На тех же людей. На тех, кто сможет стать частью гражданского общества, отстаивая свои права и критически относясь к любой информации, откуда бы она не поступала. Такие люди у нас есть, но их еще слишком мало для реальных изменений. Есть хорошие проекты по созданию институтов гражданского общества «снизу» - Международная школа по правам человека, молодежные правозащитные организации, студенческие оппозиционные газеты. Каждое такое объединение способно доносить демократические идеи и ценности до достаточно большого круга людей. Но мне трудно предположить, что с этими организациями будет дальше.

Ильдар Дадин: Да, среди молодежи есть люди, которые не так боязливы как те, кто жил в эпоху СССР. Хотя их не так много, как хотелось бы. К сожалению, у нас нет такого количества молодых и смелых людей, какое я увидел в Киеве.

Вопрос: Есть мнение, что в России энергию людей, которые могут стать основной движущей силой революции, умело направляют в безопасное для власти русло, создавая для них условия сытости и удобства. Что вы думаете об этом?

Ильдар Дадин: Возможно, отвечу немного не по теме. По поводу того, что власть подкупает некоторые категории людей, которые могли бы протестовать. Первое, что приходит в голову - это футбольные фанаты. У вас я видел фанатов, которые приняли, по-моему, совершенно правильную и достойную позицию в конфликте с властью. У нас говорят, что большинство лидеров футбольных фанатов - власть подкупила или посадила. Из того, что я вижу, вывод такой, что многие фанаты и националисты откровенно работают на власть, например, преследуют и избивают ЛГБТ-активистов или иммигрантов.



Вопрос: Ожидали ли вы, что прощание с Валерией Новодворской могут перерасти в нечто большее?

Рэйда Линн: Нет, не ожидала. Я была уверена, что прощание с Валерией Новодворской пройдет тихо и относительно незаметно. По политическим и общественным вопросам - у людей очень короткая память, а в последние годы все внимание было сосредоточено на других персонах.

Ильдар Дадин: Я видел у многих надежду на это. Но из того, что наблюдал в Москве, я был уверен, что ничего не будет.

Вопрос: Как на ваш взгляд, правы ли те украинцы, которые считают, что в российском обществе глубоко укоренено пренебрежение к ним и к Украине?

Рэйда Линн: Думаю, что они ошибаются. Вообще, неприязнь некоторых россиян к украинцам, и некоторых украинцев к русским - больше чем наполовину состоит из убеждённости, что другая сторона испытывает такие же негативные чувства и не способна к равному и уважительному диалогу. Такое положение и само по себе довольно неприятное, а в ситуации, когда власть с обеих сторон может быть заинтересована в создании отчуждения и враждебности друг к другу - становится просто опасным.



Ильдар Дадин: Я могу сказать только о бытовых казусах. Когда общался с украинцами в Москве, то заметил, что им неприятно, когда их даже в шутку называют хохлами. Но так же, и мне было неприятно, когда про меня в Украинеи говорили «москаль». Хотя понимаю, что это лишь шутки, и сам, к примеру, прыгал под кричалку «Кто не скачет, тот москаль».

Вопрос: В позапрошлую субботу, по данным Госпогранслужбы Украины, трое россиян попросили убежища в Украине. Допускаете ли вы для себя такой вариант?

Рэйда Линн: Да, в случае уголовного преследования за свою общественную деятельность я бы обратилась с просьбой об убежище.

Ильдар Дадин: На Майдане я увидел очень большую любовь украинцев к своей земле. У большинства россиян этого нет. Это одна из черт, которая нас отличает. У меня и так была мысль эмигрировать из страны, а после того, как я побывал на Майдане, это стало почти мечтой. Желание уехать усилилось после последних президентских выборов, и после того, как увидел, что большинство людей - всё это устраивает. Но все же, несмотря на заключенных Болотной, уезжать сейчас - будет неправильно.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 15 comments